Бетонный пол заброшенного цеха вонял мочой, застоявшейся кровью и дешевым табаком. Капли с протекающей крыши падали в ржавое ведро с монотонностью метронома, отсчитывающего последние секунды перед расстрелом. Тук… тук… тук. Рядом хрипел Старый — прапорщик их квадра-тройки. Пуля Борова перебила ему ногу, едва задев артреию. Он уже не стонал, только мелко дрожал, глядя в бетонный потолок невидящими глазами. Жизнь вытекала из него вместе с темной венозной лужей, смешивающейся с дождевой водой. — Слышь, военный, — просипел голос над ухом...