Ксения привычным движением нарезала котлету на крошечные кусочки, когда сын вдруг начал сползать со стула. Он делал это с той нарочитой, опасливой медлительностью, которая свойственна детям, уже осознавшим неминуемость наказания и решившим сыграть на опережение. Сначала свесилась одна ножка, затем животик скользнул по краю сиденья, и вот уже маленькие ладошки уперлись в пол. Ложка так и осталась лежать в тарелке с пюре, подпирая аккуратный холмик, который Ксения сама соорудила минут пять назад, ласково подбодрив: «Ну давай, как большой, сам»...