— Мама, ну зачем ты её опять надела? Это же бабушкина шляпка, ей сто лет в обед! Маришка стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на мать так, будто та собралась идти на работу в купальнике. Тёмно-синяя шляпка с маленькой вуалькой сидела на голове Аллочки криво, и от этого казалась ещё нелепее. — Маришенька, ну чем тебе шляпка-то не угодила? — Аллочка повернулась к зеркалу, поправила вуальку. — Я её в театр надевала, когда мы с папой... — Ма-ам. Папы нет уже три года. И в театр ты не ходишь...

— Смой этот вульгарный макияж! — приказал он, понизив голос ровно настолько, чтобы его тон казался опасным, но недостаточно тихо, чтобы его не услышали стоящие рядом. — Сейчас же иди в дамскую комнату и сотри эту дешевую дрянь. Ты выглядишь как девица с бульвара. — Ты серьезно, Вадим? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучал обманчиво ровно, без единой дрожи, хотя внутри все сжалось в ледяной тугой узел. — Абсолютно серьезно, Алина, — процедил он сквозь зубы, нервно поправляя шелковый галстук и бросая тревожный взгляд по сторонам...