Когда Станислав Романович снял фуражку и положил её на стол передо мной, я заметила, что козырёк протёрт до белёсого пятна. Тридцать лет в море оставляют след не только на коже, но и на вещах. Мы сидели в кафе у набережной в Новороссийске. Он пил чёрный чай без сахара, размешивая ложечкой воздух по привычке. Я попросила его рассказать о пассажирах, и он усмехнулся так, будто я открыла ящик, который лучше было не трогать. – Ты точно хочешь это слышать? Потому что я могу начать и не остановиться. Я кивнула...