Анжела зажмурилась. Что-то не так. Всё вокруг чёрно-белое, все цвета исчезли. И темно как-то. Хотя за окном солнечное утро. Только на Леонтии Порфирьевиче светились ярко-синий домашний пиджак, и мягкие рыжие тапки. Старик поправил лиловый платок на шее и с довольным видом прищурился на столичную панораму. — Лёнечка! — позвала Анжела, не узнавая своего охрипшего голоса. — Филёнечка!.. — раздалось за плечом. — Не слышит он тебя! Анжела оглянулась и подскочила, увидев серое лицо с пыльными ямами вместо глаз...