— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — я стояла в дверях его кабинета и держалась за косяк. Пальцы побелели. — Тебе пятьдесят шесть. Куда ты идёшь? Он складывал рубашки в чемодан. Аккуратно, как всю жизнь. Синие к синим, белые к белым. Будто в командировку. Будто вернётся в пятницу. — Ты взрослая, Таня. Поймёшь потом. Я не поняла. Ни потом, ни сейчас. За неделю до этого мама мыла окна. Обычные окна, весенние, с тряпкой и газетой. Я приехала в субботу, привезла продукты. Она стояла на подоконнике в моих старых шерстяных носках и терла стекло так, что скрипело...