— Не жадничай, Валера ж мой сын, пропиши, — сказал Николай и отложил вилку так, будто дело уже решённое и осталось только запить. Валера сидел напротив, у окна. Большой, в чистой рубашке, руки на коленях, как в поликлинике. За весь ужин он второй раз посмотрел не на меня, а на стену за моей спиной. Я доела картошку. Я вообще медленная, когда меня торопят. — Нет, — говорю. Николай не сразу понял. Двадцать лет он в этом доме, и все двадцать я не спорила по мелочи: где ставить бак, когда белить, чем крыть...