Светлана Бурова узнала об измене мужа не случайно. Ей сказала она сама. Та, другая. Пришла домой. Днём, в субботу. Светлана как раз перебирала гречку на веранде. Рассыпала по столу, застеленному чистой льняной скатертью, выбирала чёрные зёрнышки, мелкие камешки, ость. Дело было медитативное, успокаивающее. Она любила субботы. Любила это время между обедом и ужином, когда дневная жара уже спадала, а вечерняя прохлада ещё не наступала. Сентябрь в их краях стоял золотой, сухой, с тонкой паутиной, летящей над стернёй, с запахом антоновских яблок из соседского сада...

Постепенно до Катерины стали доходить слухи, что Гаврила перед тем, как на ней жениться, собирался свататься к соседской девушке, Насте, но та ему отказала. Услышала она это впервые от продавщицы в местной лавке, и внутри что-то неприятно кольнуло. Она ведь и не надеялась уже, что повезёт выйти замуж. Из-за лица, изуродованного оспой, и бельма на глазу, крест на себе поставила. Характер из-за этого стал жёстким, неуживчивым. И когда узнала, что из Заслонного собираются прийти сваты, в ноги отцу повалилась, стала уговаривать, чтобы не отказал...