Остаток ночи Павел не сомкнул глаз. Он сидел на нижней полке своего служебного купе, слушая мерный, гипнотический перестук колес, и смотрел на спящего ребенка. Шурик свернулся калачиком под колючим казенным одеялом, намертво вцепившись тонкими пальцами в футляр со скрипкой. Во сне его лицо теряло ту пугающую, недетскую серьезность, обнажая хрупкость и беззащитность обычного десятилетнего мальчишки. Павел размышлял о том, какую черту он только что переступил. Укрывательство несовершеннолетнего беглеца — это не просто выговор с занесением...