«На одной из репетиций в Театре Моссовета повисла неловкая тишина. Кто-то в зале замер, режиссёр опустил глаза. Всё из‑за одной реплики Раневской — она снова не стала сглаживать углы. И позже именно её прямота стала самым точным диагнозом тому, что происходило с советским театром конца 1950‑х. Конец 1950‑х в Театре Моссовета — время инерции. На сцене всё было «как положено»: паузы ровно по метроному, слёзы по расписанию, благородная тоска как обязательный штрих. Раневская не могла принимать эту атмосферу за искусство...