Тень от большой фамилии — вещь коварная. Она не давит сразу, не ломает, не кричит. Она просто всегда рядом. Особенно если твой отец или мать — лица, по которым когда-то жила вся страна. Эти фильмы смотрели в переполненных залах, цитировали на кухнях, пересматривали на старых кассетах. А потом гас свет — и начиналась обычная жизнь их детей. Без аплодисментов. У Папанова была редкая интонация: сдержанная, почти сухая — и оттого ещё сильнее бьющая. Он не играл громко, но его слышали все. В кадре он мог быть смешным, неловким, опасным, и всегда — живым...