Три ноль семь. Последний заказ ушёл сорок минут назад. Вытяжка ещё гудит на минимуме, но звук уже не давит — он стал фоном, как шум дождя за окном, к которому перестаёшь прислушиваться. Пол липкий от пролитого бульона. На раздаче — крошки хлеба и засохшая капля демигласа, которую никто не вытер, потому что руки уже не слушаются. Я снимаю фартук. Медленно. Как снимают доспехи после боя, в котором вроде бы победил, но радости не чувствуешь. Только гул в ушах и тупая боль в пояснице. В зале погасили свет...