Ночь дышала сыростью провинциального среднерусского захолустья, кутая облупившиеся хрущевские пятиэтажки в саван глухого, беспросветного тумана. В крошечной кухне, где на подоконнике дремали увядшие фиалки, царил дух уединенного созерцания. Александра Сергеевна Пушкина сидела на специально надстроенном высоком стуле – обычная мебель безжалостно поглотила бы ее хрупкое тело, едва достигавшее девяноста сантиметров в высоту. Ее маленькие, изящные ножки в кашемировых носках не доставали до пола, сиротливо...