Ясная Поляна, ночь на 28 октября 1910 года. В доме спали, когда Лев Николаевич Толстой тихо собрал необходимые вещи и вышел из своей комнаты. Рядом с ним был только личный врач Душан Маковицкий. Писатель не устраивал прощаний, никого не предупреждал и не собирался объяснять окружающим свой маршрут. Он просто уходил. На тот момент Толстому было 82 года, за плечами оставалась жизнь человека, которого знала вся Россия, а впереди — последнее путешествие, о котором сам он ещё не мог знать, что оно закончится смертью...

«Ах, если бы Толстой был всегда такой, каким он здесь вышел. На этом портрете я как будто в зеркало смотрюсь... Конечно, в хорошую минуту» — говорил Лев Николаевич об одном из своих фотоснимков, созданных соратником писателя Чертковым. Он попросил его сделать с этого портрета побольше отпечатков, чтобы дарить близким людям. Но Толстой не всегда был так лоялен к фотографам, в его дневниках можно найти и подобные записи: «Неприятное снимание фотографий». Сейчас вряд ли кто-то удивится большим количеством...

Для многих имя «Лев Николаевич Толстой» давно превратилось в школьный штамп: тяжёлый том, обязательное сочинение, портрет в кабинете литературы. Но если отложить учебники и посмотреть на него не как на памятник, а как на живого человека, который прожил 82 года, полных страстей, ошибок, прозрений и упрямства, картина резко меняется. Он не был «удобным» классиком. Он был неудобным, противоречивым, иногда невыносимым, но бесконечно честным с собой. И именно эта честность делает его биографию по-настоящему...