Утро Анны всегда начиналось с геометрии. Она была графическим дизайнером, и её мир состоял из выверенных линий, идеальных цветовых переходов и строгого порядка. В тридцать пять лет она достигла того редкого равновесия, когда хаос рабочих дедлайнов не просачивался в пространство её квартиры. Здесь, в их общем с Иваном доме, каждая вещь знала своё место: кофейные капсулы выстроены по градиенту, книги на стеллаже — по высоте, а в воздухе всегда пахло свежестью и лавандовым кондиционером. Иван был её полной противоположностью, но именно это Анну и привлекало...

Марина смотрела на своё отражение в витрине дорогого бутика и не узнавала женщину в зеркале. Безупречный кашемировый костюм, ухоженные руки, профессиональная укладка — фасад успешной женщины, совладелицы архитектурного бюро. Но за этим блеском скрывались тёмные круги под глазами, которые не брал ни один консилер, и глухая, ноющая усталость в самой глубине души. В сумочке завибрировал телефон. Глянув на экран, Марина поморщилась. Звонила свекровь, Антонина Петровна. — Мариночка, деточка, — голос свекрови был патологически ласковым, что всегда предвещало финансовую бурю...