— Она не умерла! Не умерла! — крик разрывает серый, мокрый воздух кладбища. Голос тонкий, пронзительный, как лезвие, режущее плотную вату ноябрьского неба. Он врезается в моросящий дождь, в шорох резиновых сапог по мокрой траве, в приглушенный плач женщин, стоящих у свежевырытой ямы. Десятилетняя Алиса вырывается из рук бабушки так резко, что Ольга Игнатьевна теряет равновесие и хватается за плечо соседки, чтобы не упасть в грязь. Девочка бежит — спотыкается о корни, о сырой комок земли, выброшенный...