— Забирай зверюгу на унты, Лукич! Пять тысяч прошу, всего пять! — хриплый голос Гены Сычёва перекрывал отдалённый гудок маневрового тепловоза. — Сдурел ты, Сычёв? Какие унты из живой души? — Степан нахмурился, тяжело опираясь на деревянный посох и разглядывая тощего пса. Поздняя осень в Приангарье всегда наступает резко, обдавая лица ледяным ветром и вымораживая землю до состояния камня. У серой железнодорожной платформы, где ветер гонял обрывки сухих листьев, стоял местный горемыка Геннадий. Его руки, спрятанные в дырявые рукавицы, крепко держали толстую бельевую верёвку...