Серафима Аркадьевна знала, что спектакль провалился, еще до того, как занавес поднялся. В коридоре слишком долго стояли пустые вешалки, билетная касса не звенела монетами, а из зрительного зала доносился редкий кашель. Она сидела в маленькой деревянной будке суфлера, держала ладонь на краю подставки и слушала, как за стеной актеры шепотом повторяют реплики. Девять лет она не выходила на сцену, но по тому, как человек произносит первое слово, могла понять, испугается ли он публики. Театр стоял на главной улице губернского города, между гостиницей и пожарной каланчой...