– Пианино я продал. Мужик заберёт в субботу. Виктор сказал это так, между делом, не отрываясь от телефона, будто речь шла о старой газете. Я стояла с тарелкой в руках, и она вдруг стала тяжёлой, как чугунная. Это пианино я купила Тимофею, когда ему было семь. На свои, откладывала полгода с гардеробных смен. Сын позанимался два года, бросил, но инструмент остался – чёрный, поцарапанный, с западающей «ре». Он стоял в углу, и я вытирала с него пыль по субботам. Не потому что играли. Потому что он был мой, и в этой квартире мало что было моим...