Слова падали как камни. Тяжёлые, холодные, безжалостные. «Ты мне никто!» – выкрикнула Настя и развернулась к двери. Я стояла посреди своей крошечной однушки на Щёлковской, которую сняла после развода, и чувствовала, как под ногами проваливается пол. Нет, не пол – весь мир. Двадцать девять лет я растила эту девочку, недосыпала, отказывала себе в новых сапогах, чтобы купить ей модные джинсы, варила её любимый борщ каждое воскресенье. А теперь – никто? Дверь хлопнула. Я осела на диван, обитый дешёвой тканью, купленный с рук на «Авито»...