— Восемьсот тысяч, Марина. Голос тети Валентины упал на кухонный стол, как топор палача. Марина, размешивавшая сахар в чашке с чаем, замерла. Ложечка тихонько звякнула о фарфор. — Какие восемьсот тысяч, теть Валь? Ты о чем? Валентина тяжело вздохнула, поправила на плечах пуховый платок, от которого по всей квартире поплыл запах нафталина и застарелой обиды. Она смотрела на племянницу с укоризной, будто Марина только что призналась в страшном преступлении. — Долг твоей матери. Светланы. Она у меня брала, когда ты еще со школы не выпустилась...