Утренний свет, едва пробиваясь через плотные шторы, рисовал на ковре бледный квадрат. Анна Ивановна, подтянув повыше шерстяной плед, прислушивалась к гулу просыпающегося мегаполиса. Там, за стеклом, кипела жизнь, но в ее маленькой, пахнущей травами спальне царил свой, особенный, медленный ритм, продиктованный ее хрупким состоянием. Дверь тихонько скрипнула. Это Катя. В руках у нее был знакомый поднос: дымящаяся чашка липового отвара и пара сухариков на блюдце. — Ма, ну как ты? Ночью спала? — голос у Кати был тихий, какой-то бархатный, укутывающий...