Воздух в театре Тарасова в тот сентябрь был наэлектризован до предела. Он пах не только старой пылью кулис и сладковатым ароматом увядающих букетов, брошенных на сцену в прошлом сезоне, но и самой настоящей, неприкрытой кровью...