— Бабушка, куда же вас в такую метель занесло? Садитесь скорее, замерзнете совсем! — Ой, милок, спасибо тебе огромное... Я уж думала, все, останусь тут под сугробами вековать. — Давайте руку, осторожнее на ступеньках, скользко очень. Вот так. Держитесь за поручень. — Иду, иду, сынок. Только ты поаккуратнее, не задень меня с этой стороны. Тяжелая дверца кабины захлопнулась, отсекая завывания ледяного ветра, и внутри огромной машины воцарилась уютная, гудящая тишина. Алексей потянулся к панели управления, прибавив мощность печки, и в лицо сразу ударил поток сухого, спасительного тепла...

Зимовье Игната стояло на отрогах Черного хребта — глухом участке сибирской тайги, куда даже вертолеты МЧС долетали лишь в ясную погоду. Пятидесятилетний бывший гляциолог жил здесь седьмой год, прячась от людей и памяти о младшем брате, сгинувшем в этих же лесах во время затяжной пурги. В ту ночь температура упала до минус сорока восьми. Воздух звенел от мороза, стволы вековых кедров лопались с пушечным грохотом. Игнат подкинул в буржуйку сухих березовых поленьев, когда сквозь вой ветра пробился посторонний звук...