— Нюра, глянь. Опять она. На крыше сидит. — Где? — Да вон, над четвёртой палатой. У трубы. Санитарка Нюра, полная, немолодая, в белом халате поверх шерстяной кофты, подошла к окну дежурки. Прижалась лбом к холодному стеклу. Молоденькая Катя стояла рядом и показывала пальцем. На крыше сельской больницы, на заснеженном скате, под жёлтым светом уличного фонаря сидела рысь. Крупная, пушистая, серо-рыжая, в тёмных пятнах. С длинными кисточками на ушах и густыми бакенбардами. Короткий хвост с чёрным кончиком она аккуратно обернула вокруг лап...

— Деда Степан, не лезь, сгинешь! — звонкий, срывающийся на отчаянный плач детский голос резал плотный морозный воздух, эхом отскакивая от заснеженных елей. — Стой на берегу, Митька! Не смей на лед ступать!...