— Разведи меня с собой, — не говорю, а именно требую. Голос выходит ровный. Слишком ровный. Так говорят, когда внутри всё трясётся, и только эта ровность не даёт рассыпаться. — Ты у нас всё можешь. Если смог кому-то заплатить, чтобы в ЗАГСе быстро расписали без нашего присутствия, то развести уж точно сумеешь. Он даже не смотрит на меня. Сидит, развалившись в кресле. Пальцы в замок сплел. На лице горит эта его улыбочка, от которой хочется не то плакать, не то швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. — Нет, — бросает спокойно...