Августовский зной плавил гудрон на крыше гаражного кооператива, превращая воздух в зыбкое, дрожащее марево, сквозь которое контуры далеких панельных девятиэтажек казались декорациями к драме о сотворении мира. В этом безлюдном бетонном каньоне, среди ржавых ворот и запаха солидола, воцарилась монументальная, почти храмовая тишина. Лишь мерный, гипнотический стук капель старого радиатора вторил дыханию вечности. На перевернутом деревянном ящике из-под молдавских томатов восседала Александра Сергеевна Пушкина...