«Однажды я сидела у Барятинских и занималась, когда ко мне вошел слуга и сказал: – Татьяна Львовна, там пришел какой-то художник, говорит, ему княгиня разрешила без нее писать пока лестницу для их портрета. Как, пускать или нет? Я выглянула в египетский вестибюль. Там стоял небольшого роста человек, как показалось моим близоруким глазам, молодой, скромно одетый в кургузый пиджачок. Наружность была такова, что я, подумав, сказала: – Вот что, Алексей, вы пустите его, но на всякий случай приглядывайте за шубами...