Свекровь моя, Антонина Павловна, за шесть лет ни разу не назвала нашу кошку по имени. Только «эта тварь», «блохастая», «дармоедка» да «твоя подзаборная». Последнее особенно любила, потому что било сразу по двоим: и по кошке, и по мне. Я ведь тоже для неё была подзаборная, городская, неизвестно откуда взявшаяся. И уж никак я не думала, что однажды, в самый торжественный день её жизни, при сорока гостях, при главе поселения и при родне из трёх районов, она встанет из-за стола, подойдёт к двери и позовёт ласково, нараспев, как дитё малое: «Дуся...