— Витя, пересчитай еще раз, у меня от этих цифр уже в глазах рябит! — Надежда Петровна смахнула слезу радости и бережно погладила синюю папку с банковскими бумагами, лежавшую на выцветшей скатерти. — Надя, да я уже четвертый раз пересчитываю, — ответил Виктор Михайлович, поправляя старенькие очки...

– Надя, ты же понимаешь, что я не могу иначе? У меня там настоящие чувства. Не какая-то глупая интрижка, а любовь. Я впервые за тридцать пять лет почувствовал, как можно жить. Вадим стоял в коридоре нашей двухкомнатной квартиры и нервно крутил ключи от машины. – Настоящие чувства, значит? – спросила я, аккуратно складывая детские вещи. – Хорошо, я не против. А пять миллионов долгов – это тоже проявление высшей любви? – Не утрируй! Кредиты взяты по делу. Анжеле нужен был стартовый капитал под салон, я просто помог...

Леночка вспомнила… Дина Вячеславовна торопилась на автобус, и уже на бегу – поспешно, как-то многозначительно, – бросила: - Есть ещё что рассказать тебе… да некогда. Значит, вот о чём не успела рассказать Дина… На кухню деловито, по-хозяйски, вошёл полосатый кот. Мальчишка поднял его на руки, объяснил: - Матрос это. - А… мама твоя где? Она скоро придёт? – поинтересовалась Елена Васильевна. Санька хмуро свёл светлые бровки: - Не придёт мама… И Виктор Михайлович мне никто. Просто… тогда, ночью, дождь был...