- Обувь снимите, Зинаида Ивановна. Дима произнес это ровно, не повышая голоса, но так, что Зинаида Ивановна замерла прямо на пороге. Она успела сделать два шага по светлому ламинату в своих тяжелых зимних сапогах. На улице была мартовская слякоть, и с подошв уже натекла грязная лужица. - Я на минутку, - процедила она, раздраженно дернув плечом. - Мне поговорить надо. С тобой. Полина, вышедшая из ванной с полотенцем в руках, остановилась в коридоре. Она перевела взгляд с грязных следов на лице матери...