Париж пах сыростью и жареными каштанами. Матильда Кшесинская стояла у окна своей квартиры на авеню Виктора Гюго и смотрела, как дождь стекает по стеклу косыми дорожками. На столе за её спиной лежал конверт. Плотный, кремовый, с гербовой печатью. Она знала, что внутри, ещё не вскрывая. Ей было пятьдесят семь. Когда-то эта женщина владела особняком в Петербурге, носила бриллианты от Фаберже и выходила на поклоны перед императорской ложей. А теперь перед ней лежал выбор, который мог показаться простым любому постороннему...