Жена сказала, что я белоручка. Не в смысле благородных кровей. А в смысле – прокладку в кране поменять не могу. Я сказал, что могу. Что смеситель – это вам не симфония Бетховена. И что руки у меня растут из правильного места. Только голова иногда мешает. Жена фыркнула и ушла в спальню. Сказала, что ужина не будет, пока вода из гусака не перестанет напоминать горный ручей. Я пошёл в ванную. Посмотрел на смеситель. Смеситель смотрел на меня. В его взгляде читалась обречённость. Как у старого пса, которого ведут на усыпление...