— Марина, дорогая, ты ведь понимаешь, что квартира — это родовое гнездо. Она должна остаться в семье, в настоящей семье, — Людмила Анатольевна произнесла это таким тоном, будто зачитывала приговор, а не вела беседу за чашкой чая. Марина сидела напротив свекрови в маленьком кабинете нотариальной конторы, зажатом между парикмахерской и продуктовым магазином на первом этаже старой пятиэтажки. Пахло здесь бумагой, кофе из автомата и чужим равнодушием к чужим драмам. За окном моросил ноябрьский дождь, и от этого весь мир казался серым, как и настроение, накрывшее Марину с самого утра...