Ольгу Берггольц мы привыкли видеть уже готовой. Той самой поэтессой, чей голос звучал из репродукторов в промёрзших ленинградских комнатах. Той, чьи стихи читали умирающие от голода люди и находили в них силы жить дальше. Той, чьи слова высечены на граните Пискарёвского мемориала: «Никто не забыт и ничто не забыто» . Кажется, будто война сразу нашла для неё правильный жанр, нужную интонацию и тот самый голос, который ленинградцы запомнили навсегда. Но это не так. Путь к этим стихам начинался совсем не в блокадном городе...