В залах Эрмитажа, среди множества шедевров, есть скульптура, которая останавливает взгляд не внешней эффектностью, а глубокой, почти осязаемой драмой. Чаще всего скульпторы обращаются к образу живого человека — стремятся уловить движение, передать мимолётное выражение лица, запечатлеть дыхание момента: будь то решительный порыв, тихая задумчивость или едва заметная улыбка. Такие работы будто хранят энергию жизни, её неуловимую динамику. Изображение же мёртвого человека — редкий и особенно непростой...