С Риной Зелёной легко ошибиться с интонацией. Её хочется либо немедленно возвести в пантеон — рядом с «великими и навсегда», либо, наоборот, списать в разряд милых курьёзов эпохи: смешной голос, пара фраз, детское кино, приятное послевкусие. Оба пути неверны. Она не создана для бронзы и не умещается в формат «ностальгической открытки». Это фигура из другого регистра — человек, который существовал в культуре как раздражитель, как сбой, как живой звук среди выверенных интонаций. Она не была звездой в сегодняшнем понимании...