Один случайный разговор в вагоне поезда перевернул жизнь Владимира Набокова. Из этого эпизода родился самый скандальный роман XX века. Но путь от замысла до публикации оказался мучительным. «Вы, должно быть, писатель?» спросила попутчица, заметив блокнот на его коленях. Набоков поднял глаза. Женщина средних лет, в дорожном костюме песочного цвета, смотрела на него с вежливым любопытством. «Я энтомолог», ответил он, и это была правда. Наполовину. «Ловлю бабочек и иногда ловлю слова». Она рассмеялась...

«Лолиту» слишком часто читают не тем нервом. Кто-то заранее закрывает книгу как грязную историю, к которой приличному человеку лучше не прикасаться. Кто-то, наоборот, любуется стилем так жадно, что почти перестает видеть девочку под словами. И оба чтения удобны. Первое избавляет от работы: фу, мерзость, на этом закончим. Второе еще удобнее для эстетствующего самолюбия: ах, какая проза, какая игра, какая изысканная бездна. Набоков, конечно, слишком умен, чтобы дать читателю такую дешевую свободу. «Лолита» страшна не откровенностью темы...