Тамбур вагона качало монотонно, как колыбель. Михаил прижимался спиной к стене, чувствуя, как стук колес отдается в израненном теле. Июньское солнце било в окна, но его лучи казались чужими, будто светили из другого мира. Четыре года. Четыре года он шел к этому дню — когда поезд довезет его до родной станции. А теперь, когда до дома оставалось меньше суток, Михаил понимал: возвращаться некуда. Дом сгорел, жена Настя и Машенька остались под обломками. Как писала соседка, чудом оставшаяся в живых, тогда много сгорело изб, много женщин, детей, стариков полегло...