«Ах, если бы Толстой был всегда такой, каким он здесь вышел. На этом портрете я как будто в зеркало смотрюсь... Конечно, в хорошую минуту» — говорил Лев Николаевич об одном из своих фотоснимков, созданных соратником писателя Чертковым. Он попросил его сделать с этого портрета побольше отпечатков, чтобы дарить близким людям. Но Толстой не всегда был так лоялен к фотографам, в его дневниках можно найти и подобные записи: «Неприятное снимание фотографий». Сейчас вряд ли кто-то удивится большим количеством...

Владимир Толстой — о том, почему потомки Льва Николаевича не говорят дома о высоких материях, стоит ли цензурировать Толстого и исключать из школьной программы и как относиться к бесконечным экспериментам режиссеров над его текстами. О чем беседуют современные Толстые за семейным столом, когда собираются вместе? Насколько для вас вообще важна эта фамильная идентичность в повседневной жизни? В повседневной жизни мы точно не беседуем о Льве Николаевиче Толстом и о какой-то особой важности нашей фамилии...

«Обедаем мы каждый день баранину, которую мы едим из деревянной чашки руками. Для утешенья Степы я купил в Самаре пастилы и мармелада, и он продукты эти употребляет в десерт», — писал Толстой своей жене Софье Андреевне из поездки в Самарские степи в 1871 году. Степа, которому писатель купил мармелада и пастилы, младший брат графини. Во время путешествия ему было около 16 лет. Любопытно, что покупка пастилы была скорее исключением во время поездки. Ясная Поляна славилась большим яблоневым садом, пастилу готовили сами...