Осенью 1836 года в парижском салоне графини Шарлотты Мальфий было тесно от голосов, табачного дыма и духов. Фредерик Шопен стоял у окна, прижимая к груди тонкие пальцы, будто пытался согреть их. Он только что закончил играть, и в комнате ещё не до конца рассеялось то странное молчание, которое наступает после настоящей музыки. Женщина в мужском сюртуке подошла к нему так близко, что он почувствовал запах сигары и чего-то горького, травяного. У неё были тёмные глаза, тяжёлые, как мокрая земля, и крупные руки...