Если уж заводить разговор о врубелевской «Царевне-Лебедь» (1900), то начать надо с того, что послевкусие глубокой печали воздействует на сердце гораздо сильнее, чем невероятная красота загадочной красавицы. Только первые мгновения картина погружает в омут восхищенного молчания. Чем дольше смотришь, тем громче начинает пульсировать тревога, необъяснимая, но нарастающая. Неслучайно Михаилу Врубелю пришлось всю жизнь биться практически в одиночку над тайнами мироздания. Даже самые близкие, искренне...