«В небе сплошная рвань, Облаки — ряд котлет, Все футуристы — дрянь, Имажинисты — нет». Сирожа был, конечно, ряженый. Впрочем, как и все мы в этом подлунном мире. Найдя хорошо продающийся сценический образ, Есенин успешно хайповал на нём, порою даже перебарщивая со своей «народностью». Однако здесь, скорее всего, сказалось влияние его первого импресарио – Николя Клюева. Именно данный сабж посоветовал зажиточному рязанскому пареньку рядиться в косоворотки, изображая из себя неотёсанную деревенщину...

(Моменты из жизни поэта) Вечером уже, после бильярда, произошел весьма примечательный разговор. -Между прочим, читал я ваше «Юбилейное», - сказал Есенин, обращаясь к Маяковскому. - Там у вас есть кое-что про «балалаечника»... (Строки про Есенина: «но это ведь из хора! Балалаечник!» - А. М.) Простите, но я этого на себя не принимаю... Хотя, вместе с тем, и обижаться не хочу. Дело вкуса.-говорил Есенин. И Есенин тут же прочитал только что написанное стихотворение «На Кавказе», где есть такие строки: Мне мил стихов российский жар...