Следующие три дня Художников приходил к Лунтику с точностью, которой могли бы позавидовать даже военные. Ровно в десять утра в коридоре раздавались его размеренные шаги, затем тихо открывалась дверь палаты, и Сергей Леонидович, неизменно здороваясь, занимал своё место рядом с койкой. Для ребёнка, у которого весь мир в какой-то момент перестал быть предсказуемым, из-за чего был отвергнут и отодвинут за невидимую и почти непроницаемую стену, постоянство имело особое значение. Художников понимал это слишком хорошо...