Дверь, тяжелая и блестящая, закрылась за спиной мягким щелчком, и на секунду в коридоре наступила тишина, такая, какую помнишь из больничных ночей: слышно только собственное сердце. Алина успела сделать шаг — и застыла. Справа, под торшером, на винтажном кожаном кресле сидел Сергей. Рядом — молодая женщина в светлом платье, ладонь на округлившемся животе. Мир, и так потрескавшийся за последние месяцы после смерти мамы, вдруг дал новую трещину. «Вот как, — подумала Алина, — видимо, закон не знает слов “прошлое” и “личное”»...