Фуражка лежала на вешалке в Кремле. Молодой военный корреспондент, только что ставший соавтором Государственного гимна СССР, схватил её и начал изображать труса-офицера. Сцена, которой он смешил бойцов на фронте, теперь разворачивалась перед самим Сталиным. Вождь хохотал от души. Когда Михалков позже вспоминал этот вечер, у него шли мурашки по коже. Фуражка оказалась сталинской. Он об этом не знал. И именно это незнание, возможно, его и спасло — потому что настоящий страх выдаёт себя раньше, чем успеваешь сыграть комедию...