Когда Людмила Ивановна узнала, что папина квартира отходит не ей, а какой-то Алле Евгеньевне, она испытала гнев. Причем гнев такой силы, , когда внутри все кипит, но при этом ты помнишь, что тебе уже за сорок, и скакать с криками как-то не солидно. — То есть как это не мне? — спросила Людмила Ивановна у нотариуса, стараясь держаться за край стола, чтобы не упасть в обморок. — Папа поклялся мне на маминой могиле, что я получу обе квартиры и гараж. Ну, гараж-то мне, как наследнице первой очереди, единственной, и так отошел...