— Макс, ты чего? — голос Пчелы сорвался на сиплый хрип, когда холодный ствол «Тульского Токарева» больно ткнулся ему под подбородок. Макс Карельский не ответил. Его лицо, обычно живое и преданное, превратилось в гипсовую маску абсолютного равнодушия. Девять лет братства рассыпались в прах за долю секунды. Сухой хлопок выстрела утонул в реве ночной Москвы. Космос рухнул на руль своего вечно глохнущего «Линкольна», Фил медленно сполз по стене клуба, пачкая дорогой костюм черной кровью. Предательство всегда бьет точнее пули...