Луч фонаря упирается в стальной борт на глубине пятьдесят два метра. Ограждения рубки на месте нет — оно лежит в стороне, оторванное и отброшенное на грунт, будто корпус в последний миг мотнуло чужой силой. Остальное — целое. Лодка стоит на ровном киле, носом в сторону открытого моря, вдавленная в крымский ил. Люки задраены. Никто не выходил. Это Щ-216 — «щука» Черноморского флота, одна из самых результативных лодок театра. В феврале 1944 года она ушла к мысу Тарханкут и с той минуты не подала ни одного сигнала...

Форштевень рыболовного траулера входит в лёгкий корпус чуть ниже рубки. Боевая подводная лодка тонет от удара рыбака — не от торпеды, не от глубинной бомбы, не от мины. Кольский залив, 20 октября 1939 года: свой фарватер, свои воды, мир, а не война. На мостике — горстка людей, которых сейчас смоет в ледяную октябрьскую воду. Ниже, за уже задраенными переборками, — весь остальной экипаж. Лодка уйдёт на дно быстрее, чем на берегу успеют понять, что случилось. Столкновения в узостях случались и до этой ночи, и после неё...