Стужа января 1942-го была такой, что, казалось, замерзало время. Пятнадцатилетняя Олеся, закутанная в мамин потертый платок, сидела на краю печи, вбирая в себя каждый лучик тепла. В доме стояла страшная тишина — та самая, что наступает, когда в пятистенке, построенной еще дедом, живут вчетвером, а остаешься ты одна. Одна, с похоронкой на отца в сундуке и с известием «пропал без вести» на старшего брата. Но самое страшное было не в холоде, а в тихом голосе, шепчущем из пустоты: «Ты не справишься»...